Как подготовить ребенка к исповеди?

11 марта 2010

Сегодня родители, приводящие своих детей в храм, в большинстве своем не имеет опыта исповеди в своем детстве. Желая помочь детям обрести веру в Бога, взрослые не знают каким образом это сделать. Процесс воцерковления детей часто превращается в формальность: сегодня у нас музыкальный кружок, завтра танцы, а в воскресенье мы идем причащаться. Какие проблемы бывают наиболее часто и чего особенно надо избегать? Что наиболее важно в начале этого пути? Мы беседуем с протоиереем Алексием Уминским.

- Отец Алексий, как правильно подготовить ребенка к исповеди?

Очень важное событие в жизни семьи – первая исповедь ребенка. Поэтому надо найти время и подготовить хотя бы немножечко ребенка к исповеди. Родители, которые ходят регулярно в храм, должны попросить священника о специальном времени для первой беседы с ребенком.

Работа по подготовке к исповеди, даже если ребенок пока не исповедуется, должна вестись родителями постоянно, это – беседы о плохих поступках ребенка, о совести, о том, как ребенок должен уметь просить прощение в каких-то случаях. Родители должны прививать навыки исповеди, чтобы ребенок чувствовал нравственную связь себя и события. Ребенок – событие, ребенок – какой-то грех, – все это в голове 7-8-летнего ребенка должно быть достаточно очевидным, как и понятие совести, понятие греха.

Родители могут проводить такую работу, если ребенок сделал какой-то неблаговидный поступок. Сначала родители должны объяснить весь смысл этого поступка, призвать его к совести и призвать ребенка попросить прощения у того, кому он нанес какой-то ущерб, если, например, он поссорился с родителями, ближними, не послушался их. А потом, конечно, встать перед иконой и попросить прощение у Бога.

После этого родители должны внимательно с ребенком побеседовать, рассказать, что такое исповедь, в чем смысл этого Таинства. В простых, доступных словах сказать о том, что Господь всегда тебя любит. Ребенку и так уже должно быть известно, что все его дела, его поступки, мысли Господь видит и терпеливо ждет того, что ребенок сам захочет признаться в содеянном и себя исправить.

Мне, конечно, здесь стоит предостеречь родителей от того, чтобы они не пугали ребенка Богом. Часто бывает такая ошибка от родительской беспомощности, от нежелания потрудиться. Поэтому испугать ребенка: « Бог тебя накажет, ты за это получишь от Бога», – это не метод. Богом пугать ни в коем случае нельзя. У Жана Поля Сартра я читал, что он был напуган Богом в детстве. Он все время думал, что, чтобы он ни делал, он все время находится под пристальным взглядом недоброго Бога.

А вопрос-то в том, что взгляд Божий – это совесть, которая постоянно в тебе говорит, что Бог тебе подсказывает, Бог тебя направляет, Бог тебя любит, Бог тебя ведет, Бог желает твоего изменения, твоего покаяния. Ребенку стоит объяснить, что все творящееся с человеком Бог использует не для того, чтобы человека наказать, а для того, чтобы человека спасти, чтобы человека вывести на Свет, чтобы человек с этого момента мог измениться в лучшую сторону.

Все эти важные вещи должны быть с детства хоть немножечко заложены родителями, а потом, если священник внимательный, он найдет возможность побеседовать с ребенком и обратить его сугубое внимание на какие-то простые вещи. Требовать от ребенка, чтобы он начал серьезную духовную работу в себе, не стоит. Достаточно того, что ребенок будет искренен на исповеди и будет честно вспоминать свои собственные проступки, не скрываясь и не прячась за ними. А священник должен тепло и любовно ребенка принимать и говорить – как помолиться, у кого надо просить прощения, на что надо обратить внимание. Это тот путь, с которым ребенок растет и учится воспринимать эти вещи.

Детская исповедь не должна быть подробной, такой как у взрослого человека, хотя подробность исповеди взрослого тоже стоит под большим – большим вопросом, ведь в такой исчерпывающей подробности часто кроется какое-то недоверие к Богу. А то Бог не знает, а то Бог не видит!

Желание вместо искренней исповеди подать списочек с подробно записанными по схеме грехами напоминает то, как подают заполненную квитанцию в прачечную – грязное белье сдал, чистое белье получил. Здесь ни в коем случае такого не должно быть с ребенком! У него не должно быть бумажечек, даже если он пишет их своей собственной рукой, а уж тем более ни в коем случае рукой родительской. Достаточно того, что ребенок говорит одно-два события из своей жизни для того, чтобы с ними прийти к Богу.

И ребенок не должен исповедоваться перед каждым причастием.

А кем это должно решаться? Священником? Чтобы не было неожиданностью, когда дети подходят к причастию, и им отказывают…

Это проблема семей, которые приходят в храм, где их не знают.

У нас, к величайшему сожалению, много зависит от личной настроенности священника. Например, один священник настроен так, что никого ни в коем случае без исповеди к причастию не допускать, и ему все равно, сколько ребенку – 6, 7 или ему 15 лет. Пропуск не получил – к причастию не допускаю. На это в нашей церковной ситуации можно нарваться, увы, довольно часто. Тут ничего невозможно сделать.

Поэтому разумные христианские семьи должны искать те приходы, где нет «фабрики», где нет такого, что никто никого не знает. Ведь есть храмы, где все превращается в некую безымянную безликую процедуру, где прихожане проходят определенные этапы: пришел, купил свечи, подал записки, пошел на исповедь, пошел к Причастию, все, вернулся домой. Такого надо избегать. Надо искать такой храм, где есть хороший приход, где есть внимательный священник. Если родители заинтересованы, чтобы детьми занимались, тогда и в отношениях священника и ребенка все выстаивается вполне благополучно.

Вот конкретный пример. Одна мама мне рассказала, что священник иногда не допускает ее детей до Причастия, т.к. они на исповеди называют мало грехов. И дети каждый раз
начинают, можно сказать, выдумывать грехов побольше. Когда мама начинает советовать, что, возможно, необходимо поговорить подробнее о грехах, они отвечают: «Мама, ты не понимаешь! Священник не обсуждает с нами тонкости и детали, он просто требует перечисление грехов и все. И если грехов мало, то священник говорит, что мы не готовы к Причастию».

И исповедь превращается в формальность, вернее, в какую-то игру. Игра «Набери больше грехов». Тогда и Причастие превращается в такую вещь, которую нужно заслужить через какую-то странную комбинацию действий, через какую-то игру. Это то, что можно назвать имитацией. Все имитируется, настоящего ничего нет.

И поэтому мне, как священнику, кажется гораздо понятнее и полезнее та практика, которая существует в поместных Православных Церквях, где исповедь и Причастие не связаны между собой таким жестким образом, как у нас в России. Я понимаю, конечно, все проблемы огромной страны, огромной церкви, невоцерковленного населения, для которого подробная исповедь является еще и каким-то врастанием в тело церкви, пониманием важных вещей, исповедь просто необходима на первом этапе. Но там, где сложился приход, где священник знает каждого своего прихожанина, и прихожане регулярно причащаются каждое воскресение, на каждые праздники, то какой смысл проводить их через процедуру называния одних и тех вещей, которые и так понятны? Тогда надо каждый день исповедоваться, по много раз. Все можно превратить в какое-то безумие. Если человеку есть что сказать, он придет на исповедь и искренне об этом расскажет. Конечно, человек согрешает каждый день. Для этого есть возможность проверить свою совесть – во время вечернего правила существует молитва, в которой перечисляются грехи. Необязательно называть то, что не соответствует твоей жизни, например, мшелоимство… Можно же эту молитву заменить своей собственной молитвой, рассказать Богу о том, в чем ты каешься. Вспомнить свою жизнь за этот день и искренне перед Богом раскаяться.

И ребенку так можно сказать?

И ребенку надо сказать, чтобы он умел видеть, как он провел сегодняшний день, как он общался с родителями, с близкими. И если что-то есть на совести, нужно попросить у Бога прощение. И попробовать это не забыть на исповеди.

Возраст начала исповедования – 7 лет? Кто должен определить, что ребенок готов или, наоборот, еще не готов к исповеди? Родители?

Родители. Все зависит от психологического состояния ребенка. Есть такие дети, которые замыкаются на исповеди. Значит, не нужно им пока этого делать. Маленькие еще, не созрели.

Ребенку не трудно признать себя плохим? Если спросить ребенка – плохой он или хороший, то он, конечно, ответит, что хороший!

Родители способны объяснить ребенку: «Какой же ты хороший? Если ты сделал вот это, это, разве ты хороший?» Конечно, нельзя его всячески добивать, какой он плохой, но надо сказать: «Ты не всегда хороший, каждый человек не может быть только хорошим. Конечно, хороший, но не всегда».

Продолжение следует.

Православное воспитание детей: ответы на вопросы

Когда мы говорим детям о молитве, мы можем сделать для них только одно – научить осмысливать молитву, то есть сделать каждое ее слово понятным для них. Не надо думать о том, что на уроке они будут эти молитвы читать с воодушевлением, – мы даже не должны ставить такой задачи. Молитва всегда – дело сокровенное.

14 Янв 2010 | Протоиерей Алексий Уминский | Продолжение

Православное воспитание детей. С кем должен дружить православный ребенок?

«С этим дружи! С тем не дружи!» Детей изолируют от общества, отдают в православную гимназию. Но и там оказываются дети, с которыми тоже нельзя дружить. Всегда найдется человек, который, по мнению родителей, будет плохо влиять на их чадо.

13 Янв 2010 | Протоиерей Алексий Уминский | Продолжение

Православное воспитание детей. Как не вырастить ребенка атеистом?

Вместо того чтобы любить молиться – ребенок от молитвы уходит. Вместо того чтобы любить пост – ребенок пост не любит. Вместо того чтобы любить ходить в храм – ребенок противится этому. Не дай Бог, если мы будем говорить с детьми о Боге, а воспитаем безбожников.

12 Янв 2010 | Протоиерей Алексий Уминский | Продолжение

Об изъянах православного воспитания

Сегодня мы поговорим об изъянах православного воспитания. О проблемах, которые возникают в воспитании детей в семьях, где родители недавно воцерковились или только стоят на пороге храма. Очень часто люди плохо представляют, как надо воспитывать в вере собственных детей – нет общего подхода, ориентира. Попробуем поразмышлять об этом!

5 Ноя 2009 | Протоиерей Алексий Уминский | Продолжение

Православное воспитание: вычитать и выстоять?

Когда мы начинаем наших детей воспитывать в Православии, мы опять начинаем искать для себя удобные схемы. Что правильно? Что неправильно? Какую бы нам схему найти, чтобы заработало, чтобы стало все по-нашему, по-православному? Чтобы у нас было не просто воспитание, а – православное воспитание, не просто образование, а православное образование. Где эта схема, дайте нам ее!

7 Апр 2009 | Протоиерей Алексий Уминский | Продолжение

Как вера становится сухой схемой

«Казалось бы, Церковь – это место, которое хранит смыслы, которое взращивает и оберегает эту культуру, на пороге Церкви должно кончаться безумие, в котором пребывает современный мир». О потере смысла в современном мире и об опасности превращения церковной жизни в набор готовых схем размышляет протоиерей Алексий Уминский.

6 Апр 2009 | Протоиерей Алексий Уминский | Продолжение

Метки: дети, детская исповедь, исповедь
Написано в Воспитание детей, Главная тема, Таинство Покаяния | Комментарии закрыты

Отказать в праве быть родителями?

11 марта 2010

Оксана Головко

“Вот и правильно, инвалиды не должны рожать детей. Их желание иметь потомство – чистой воды эгоизм. Ведь ребенку физически неполноценных родителей, едва он повзрослеет, придется нести полный груз ответственности за них” – ответила одна дама на мои переживания по поводу того, что знакомые незрячие супруги не могут иметь детей. Кстати, по причинам, вовсе не связанным с их способностью воспринимать мир без помощи органов зрения.

Было странно слышать, что в праве быть родителями многочисленной группе людей отказывает женщина, прошедшая через восемнадцать лет мучительного ожидания беременности, через многоэтапное сложное лечение и только к сорока годам узнавшая радость материнства. Мне подумалось, что в эгоизме с озвученной ею точки зрения можно упрекнуть чуть ли не каждого человека. Ведь здоровье – величина, увы, непостоянная. Отслоение сетчатки после инсульта, инвалидное кресло после аварии, неожиданная болезнь, передавшаяся через несколько поколений (список можно продолжать до бесконечности) – кто застрахован от всего этого? Да и просто – немощная старость, когда так много шансов “стать обузой” для детей. Значит, не нужно быть эгоистами? Если бы этой точки зрения придерживались и наши родители, то просто не кому было дискутировать…

Глядя на веселого, умненького глазастого мальчугана, собирающегося в этом году пойти в школу, – сыночка другой пары инвалидов по зрению, как-то не приходит в голову размышлять о том, стоило ли его родителям семь с чем-то лет назад совершать столь “эгоистический поступок”. Кстати, об ответственности: ребенок этот растет по-настоящему ответственным и заботливым. Например, когда ему было всего три года он, едва зайдя в маршрутку, бежал занимать место для мамы. Только вот разве это плохо? Разве это недостаток, если он вырастит мужчиной, умеющим нести ответственность за других, а не инфантильным “вечным мальчиком”, которых сейчас массово выпускают в свет “полноценные родители”? А в общем – это самый обычный мальчишка, любящий поиграть, пошалить, как и любые его сверстники. Родители с ним много занимаются, читают книги, рассказывают сказки, лепят, играют, водят в детский театр. То есть делают все то же самое, что и любые другие мама и папа, думающие о своем ребенке.

На самом деле говорить обо всем этом как-то дико, что ли. Странно доказывать очевидное: люди, имеющие те или иные физические ограничения, – на самом деле – самые обычные и потребности, желания, жизненный уклад у них – такие же, как у тех, кто не жалуется на свое здоровье. Ну, это то же самое, как объяснять, что нет внутренней глобальной разницы между рыжими, брюнетами и блондинами. Согласитесь, звучит несколько бредово.

Хотя все-таки инвалиды отличаются от других граждан: как правило это – сильные люди. Потому, что иначе в нашем обществе им не выжить. Им снова и снова приходится доказывать: они имеют право на все, что и остальные, в том числе и на такое естественное для человека право -быть родителями.

От Альбины, у которой серьезные проблемы с опорно-двигательной системой, ушел муж. Как только узнал, что она беременна. Если бы у нее не было “группы инвалидности”, окружающие бы, возможно, посочувствовали. А так – приходилось всю беременность выслушивать критику в свой адрес. Суть которой сводилась к следующему: “Это ж надо, какая наглость – захотеть стать матерью, при таком-то диагнозе!” Альбина родила двойню. Один ребенок – полностью здоров, у другого врачи подозревают детский церебральный паралич. Для любой матери это тяжелое испытание. Для матери – инвалида – испытание вдвойне. Ведь ей, кроме переживаний за ребенка, мешающих собственных болячек, приходится еще преодолевать упреки в том самом “эгоизме”, в глупости, недальновидности.

Сколько подобных упреков выслушала другая женщина – инвалид, тоже с заболеванием опорно-двигательной системы. От нее тоже ушел муж. Правда, воспитывать дочь ей помогает брат – колясочник. Он – высококлассный программист, так что в материальном смысле проблем у них нет и не было. А вот что касается того самого “общественного мнения”… Но на него Екатерина давно научилась не обращать внимания. Сейчас ее дочка – студентка финансового института.

Откуда у нас это чувство всезнания и уверенности в безоговорочной правоте наших суждений? Эта привычка легко и беззаботно руководить чужими судьбами? Хотя подобное “руководство” не требует от человека никакой ответственности. Осудил, покритиковал, почувствовал себя, изнемогающим под бременем собственной мудрости, на высоте положения, – и все в порядке. Тем, кто решает помочь – труднее. Нужно не просто принять чужое мнение (а иногда сделать это очень и очень тяжело), а постараться встать, нет, не на место человека, нуждающегося в поддержке, а – рядом с ним. Как врач, здраво, правдиво объяснивший своей беременной пациентке – диабетику первой группы (то есть – с детства), что может ожидать и ее, и ребенка в течении всех девяти месяцев и после. А потом этот врач составил специальный план ведения беременности своей подопечной с учетом ее тяжелого недуга… Через девять месяцев на свет появилась симпатичная девочка. Те, кто хоть немного знают о сахарном диабете, поймут, чем и молодая мама, и доктор – рисковали. Странный человек, этот доктор, он не просто уважительно отнесся к стремлению взрослой женщины самостоятельно принимать важные решения в своей жизни, но и помог ей идти по выбранному пути. А ведь мог бы сказать: “Дура, с твоим-то заболеванием!” Эмоционально и никакой ответственности.

На форумах, в журналах, да и просто в разговорах не раз приходилось сталкиваться с формулировкой: “Прежде, чем зачать ребенка, муж и жена должны подумать, хватит ли у них здоровья родить его и воспитать”. И ведь вроде бы все правильно: родительство – дело серьезное. И о своем здоровье нужно заботиться, и думать о будущем. Но вот (вернемся к тому, с чего начали) только кто твердо может сказать, что “хватит” – здоровья, сил? На самом деле – никто не может. И здесь, если быть честными сами с собой, есть два варианта – либо отчаяться и “не быть эгоистами”. Либо – положиться на Бога. А когда человек уповает на Бога, ему уже не до руководства чужими судьбами. Он понимает, что и со своей-то самостоятельно разобраться не в силах.

Оксана ГОЛОВКО

Метки: Инвалиды, рождение детей
Написано в Воспитание детей, Главная тема, Инвалиды, Оксана Головко | Комментарии закрыты

Туринская Плащаница – Пятое Евангелие XX века

11 марта 2010

Впервые о Погребальных Пеленах Господа упоминается в Евангелии когда апостолы, войдя в гробницу, увидели: «…одни пелены лежащие и плат, который был во главе Его, не с пеленами лежащий, но особо свитый на другом месте» (Ин 20: 6-7).

Как свидетельство Воскресения – эта Святыня сохранялась еще в первохристианской общине. В последствии она оказывается в Константинополе- столице «нового Рима», которую император Константин стал строить на новом христианском основании.

Письменный источник Византийского периода оставил нам ризничный императорской церкви во имя Божией Матери Фаросской – Николай Месарит. Запись эта датируется 1200 г.: «Гробные пелены Христа (entathioi sindones). Они — из льна, дешевого простого материала, еще дышащие миром, возвышающиеся над тлением, так как необъятного, мертвого, обнаженного, умащенного после Страстей обдержали».

Важнейшее свидетельство о Плащанице относится к 1204 году, когда после захвата города крестоносцами ее видел и оставил запись о ней – Роббер де Клари: «И среди всех прочих чудес был там еще один монастырь, который назывался именем святой девы Марии Влахернской; в этом монастыре был саван), которым был обернут наш Господь; этот саван приоткрывали каждую пятницу, так что можно было хорошо видеть лик Нашего Господа, и никто – ни грек, ни француз – никогда не узнал, что сталось с этим саваном, когда город был взят». Таким образом, мы получаем важное историческое свидетельство о том, что Плащаница выставлялась на всенародное поклонение по пятницам, и то, что на ней отображен образ Спасителя. Это интересно с точки зрения Литургической практики, так как можно предположить, что традиция выноса по пятницам настоящих погребальных Пелен Христа в XI –XII в.в., вошла в современную Литургическую практику Православной Церкви, как чин Выноса Плащаницы на Страстную Пятницу.

Для того, чтобы верующие могли лицезреть нерукотворный Отпечаток Тела Спасителя, ткань была натянута на деревянные перекладины, след от которых был обнаружен в процессе исследований 1978 г. Интересно, что в Византийской и в Западной иконописной традиции есть образ именуемый «Муж Скорбей» Данная иконография необычна, так как не несет повествовательный характер евангельского сюжета, в Византии и Древней Руси это праздничная икона Великой Пятницы. На Иконе – Спаситель в полный или поясной рост: «Икона Akra Tapeinosis («Христа во гробе») представляет собой его изображённым по пояс, стоящим в гробу, на фоне креста, со склонённой главой и закрытыми глазами, с руками, скрещенными впереди или бессильно опущенными вдоль тела, и следами ран. Образ сопровождается надписью «Царь Славы» или реже «Снятие со креста». Положение рук, головы, надписи, креста и гроба не являлось обязательными и строго фиксированным[1]». Этот образ детально отражает собой отпечаток на ткани Погребальных Пелен Спасителя.

Но самое главное, с точки зрения исторического пути святыни, это то, что в свидетельстве оставленном современникам Роббером де Клари, говориться об исчезновении Савана Господа в тринадцатом веке из Константинополя, а это косвенным образом подтверждает подлинность обретения его во Франции в веке XIV.

В замке Лири, неподалеку от Парижа рыцарь ле Шарни, заявляет, что Погребальные Пелены Господа находятся у него. Однако он не дал четких ответов о том, каким образом Святыня оказалась у него. Известно лишь то, что предок Шарни участвовал в крестовом походе 1204 года и, можно предположить, что Святыня была им похищена и тайно сохранялась в его замке.

Не имея точной информации, Ватикан признает ее подлинность лишь в 1508 г. когда при папе Юлии II. Полотно долгое время кипятят в масле и тем самым доказывают, что Лик на ткани действительно не написан красками.

В 1578 году Плащаница была приобретена весьма влиятельным европейским семейством герцогов Савойских и перенесена в Турин.

25 мая 1898 года при закрытии Парижской выставки итальянский адвокат Секундо Пия впервые сфотографировал Полотно и при обработке фотографии увидел, что на стеклянном негативе появился четкий Лик.

Тимофей Китнис руководитель паломнического центра св. ап. Фомы в Европе
Г. Трир (Германия)

Желающие поклониться святой Плащанице могут присоединиться к паломнической группе, возглавляемой Тимофеем Китнисом в апреле и мае 2010 года.

Туринская Плащаница

фильм телекомпании Неофит

В середине XIV века в замке Лири неподалёку от Парижа впервые на Западе была обнародована священная реликвия, ставшая одной из главных святынь христианского мира. Её владелец, как гласит летопись, рыцарь де Шарни, объявил собравшимся, что перед ними Плащаница, в которой, согласно Евангелию, было погребено Тело распятого Иисуса Христа.

На вопросы о происхождении Пелены он отвечать категорически отказался, поэтому Ватикан смог признать ее подлинность лишь полтора столетия спустя, при воинственном папе Юлии II. К тому времени Плащаница была приобретена весьма влиятельным европейским семейством герцогов Савойских, которые в 1578 году и перенесли ее в Турин.

С тех пор история святыни расписана буквально по дням, важнейшим из которых, безусловно, следует считать 25 мая 1898 года. Тогда, перед закрытием парижской выставки, священное Полотно впервые сфотографировал адвокат Секундо Пиа, обнаруживший при обработке снимка, что на стеклянном негативе проявился четкий Лик. В научном мире родилось понятие, не утратившее своей актуальности до сих пор – загадка Туринской Плащаницы.

Сколько же лет этой таинственной материи? И где ее скрывали до средневековой Франции? Как ткань превратилась в фотографию? И, наконец, кто на ней?

Как говорят учёные, надо просто уметь слушать, тогда на многие вопросы Плащаница ответит сама.

Джон Джексон является специалистом по спутниковой съемке и лазерному оружию, профессор Академии ВВС США и Университета в Колорадо Спрингс. Он организовал группу учёных из военных и гражданских лабораторий Европы и Америки и, несмотря на огромную древность и хрупкость христианской Святыни, в октябре 1978 года сумел получить разрешение на ее прямые научные исследования.

«Нас было около тридцати человек, – рассказывает Джон Джексон, – и в течение пяти суток мы 24 часа в день, без остановки, изучали Полотно. Единственное условие, которое мы должны были соблюсти при сборе данных, это чтобы ни одна ниточка Ткани не была повреждена. У нас были все необходимые для исследования приборы».

По словам профессора, в результате кропотливой работы было получено два важнейших результата.

Первое: отпечаток Человека – это не рисунок художника (мы не нашли никаких органических, минеральных или химических веществ, которые могли бы входить в состав красителей); образ на Плащанице – это результат дегидратации льняной ткани, то есть – ожог.

Второе: Кровь на Полотне – настоящая человеческая кровь; причём она попала на Ткань до того, как на ней возникло изображение. Перед нами встали два главных вопроса – кто этот человек, если не Христос, и как появился его образ?

Этнолог Ребекка Джексон почти сорок лет занимается изучением исторических путей миграции еврейского народа и влиянием на него соседних – семитских и африканских – культур. «Когда я впервые увидела негатив, – рассказывает она, – я сразу подумала, что Человек на Плащанице выглядит, как иудей. Он похож на многих людей моего народа, моей семьи. Продолговатый нос, борода, длинные волосы. Кроме того, пальцы Погребенного вытянуты. А если вы посмотрите на древние восточные захоронения, скажем, в любом музее Египта, то увидите, что руки сложены вот так, с кулаками, и согнуты на груди. А по еврейскому обычаю они должны быть прямыми, и они прямые.

Кроме того, продолжает Ребекка Джексон, если вы посмотрите на позитивное изображение, вы увидите, что вся Плащаница полна крови. И многие спрашивают: вы не думаете, что, если это Иисус Христос, то Его Тело должны были омыть перед захоронением, поскольку ученики считали Его Богом?

Есть четыре условия в Законе, по которым умерший не мог быть омыт. Первое: если смерть была насильственной и пролилась кровь, еврей не мог быть омыт перед погребением. Второе. Если еврей был убит не евреем. А мы знаем, что распятие на кресте – это римская казнь. Иудеи обыкновенно забрасывали камнями, вешали или сжигали, потому что при таком убийстве крови почти нет. Третье условие: если человек был казнен по обвинению в преступлении религиозного характера. И, наконец, к четвертой категории лиц, не имевших право на омовение (это и моя категория тоже), относятся те иудеи, которых перестали считать членами общины. Я родилась в ортодоксальной иудейской семье, но стала христианкой. И теперь я не могу быть даже похоронена на еврейском кладбище, по иудейскому обряду.

Итак, абсолютно противозаконно и невозможно, чтобы Человек, к Которому относятся все четыре условия, был бы омыт. Так что, благодаря всем этим запретам, мы можем видеть сегодня следы страданий Христа.

А вот какая информация содержится в Медицинском ежегодном вестнике за 1981 год: на Туринской плащанице имеется адекватная информация, которая анатомически точна. Доказано, что Человек, завёрнутый в эту ткань, был подвергнут истязанию бичеванием, был распят и скончался от сердечно-легочной недостаточности, типичной для казни распятием.

Любопытно, что анализ волокон ткани показал, что они совпадают с хлопчатником, который культивировался в Иудее в те годы, когда там жил Христос. Тип плетения древний, не использовавшийся позднее 276 года новой эры. Исследование пыльцевых клеток, найденных на поверхности Плащаницы и смешанных с кровью частиц почвы, обнаруженных в области стоп, колен и носа, также позволяют локализовать ее происхождение районом Иерусалима.

Следы от шипов Тернового венца; ребро, пронзённое римским копьём уже после наступления смерти; следы благовоний – смирны и алоэ, необходимых при иудейском погребении и упоминаемых в Евангелии, и другие уникальные детали полностью соответствуют тем, что описаны в Новом Завете.

Казалось, к 80-м годам XX века наука собрала уже более чем достаточное количество доказательств аутентичности Туринской плащаницы, однако внезапно перед учёными возникла проблема.

В 1988 году тремя ведущими мировыми лабораториями по радиоуглеродному анализу (Аризонским университетом, Оксфордским университетом в Англии, а так же Федеральным политехническим институтом в Швейцарии) было проведено исследование возраста Туринской плащаницы. Был вырезан небольшой кусочек, который разделили на три части. Каждая из них была отправлена в одну из вышеназванных лабораторий.

В результате оказалось, что возраст Плащаницы составляет всего 650 – 750 лет, то есть её происхождение можно отнести примерно к XIV веку.

Изотопные данные 1988 года практически совпадали с первым официальным документом, фиксирующим появление Туринского полотна во Франции в июне 1353 года, но при этом они входили в противоречие с результатами остальных исследований. В том числе, с описаниями, иконами, фресками и книжными миниатюрами XI – XII веков, созданными людьми, видевшими Плащаницу в Софийском соборе до взятия крестоносцами Константинополя в апреле 1204 года.

Характерная особенность некоторых из этих изображений – четырехпалые руки Христа. Их можно было только скопировать: знания о том, что гвоздь, пробивший медианный нерв, вызвал втягивание большого пальца в ладонь, пришли только в конце двадцатого века.

Рассказывает Джон Джексон: «Крестоносец Робер де Клари пишет, что в 1203 году он видел Плащаницу Господа в храме, которую поднимали прямо вверх каждую пятницу, и видел изображение на ней. В 1978 году я обнаружил на Полотне странные отметины – как бы следы от перекладин. Почти двадцать лет я размышлял над тем, откуда они взялись, и пришел к выводу, что они появились в Константинополе. Это следы от приспособления, поднимавшего Плащаницу вверх. Более того, есть икона, которая называется «Муж скорбей». На ней нарисован Господь, встающий из гроба. И это изображение совпадает с изображением на Плащанице. Итак, у нас есть три факта, относящиеся к одному периоду: воспоминания де Клари, специфические отметины на ткани и икона. Я думаю, это не может быть случайностью. Я думаю, это доказывает то, что Туринская Плащаница и Плащаница, которая известна по историческим документам как Константинопольская, это одно и тоже».

Научные попытки проследить историю Плащаницы от Иерусалима до Константинополя привели исследователей к отождествлению Плащаницы с Мандилионом – знаменитым Платом с изображением, «не сделанным руками», вошедшим в русскую традицию под именем Нерукотворный Спас. Его торжественное перенесение из Эдессы в Царьград состоялось 15 августа 944 года, когда после успешной военной операции греков, Мандилион был выкуплен у эмира за 200 пленников, двенадцать тысяч монет серебром и договор о ненападении.

Чуть позднее появились подробные описания Мандилиона, говорящие о том, что святыня долгое время хранилась и выносилась на поклонение в сложенном виде; только с Ликом Христа, который, как и на Туринской Плащанице, не был виден вблизи, а лишь с некоторого расстояния. Развёрнутый Мандилион, по сохранившимся воспоминаниям священнослужителей и членов царской семьи, содержал отпечаток всего Тела Господня и следы Его Крови.

Около 1130 года происходит окончательная трансформация: многие современники пишут о «раскрытии тайны Мандилиона». При этом он покидает страницы летописей, а на его место приходит Плащаница.

«Есть еще одна гипотеза, – говорит Джон Джексон, – которая дает нам аргументы в пользу того, что христиане ранней Церкви в Иерусалиме на самом деле владели Туринской Плащаницей. Если мы посмотрим на Евхаристию – Таинство, которое установил Иисус для соединения человека с Богом, то увидим, что во всех христианских Церквях, сохраняющих апостольскую преемственность, она совершается на особой ткани, которая называется антиминс. На ней всегда, точно также как на Плащанице, изображается Тело распятого Христа, в то время как речь идет о событиях Тайной Вечери. Как это может быть? С научной точки зрения, тут возможно только одно объяснение: в апостольские времена Причастие подготавливалось прямо на Плащанице».

Доктор Джексон создал трехмерное изображение Человека, погребенного в Плащанице. Применяя военно-воздушный прибор для превращения снимков в рельефную карту местности и специальные компьютерные программы, точечно сопоставляющие глубину и четкость отпечатков, он смог изготовить объемное Распятие и объемную фигуру Лежащего во гробе. Открытия, сделанные им в этой области, признаны мировым научным сообществом и Церковью. Во многом на их основе Мелом Гибсоном был снят фильм «Страсти Христовы».

«Это мои личные мысли, и не обязательно, что все мои коллеги, изучающие Плащаницу, думают также, – говорит Джон Джексон, – Но если мы рассмотрим всю сумму характеристик Туринского полотна, то получится, что внутри него было Тело, которое каким-то неизвестным образом стало радиоактивным, выделилась какая-то энергия, которая и повлияла на рисунок. В какой-то момент ткань резко обрушилась; пройдя сквозь каждую точку Тела. Поэтому мы и видим его целиком. Очевидно, что сегодня физика не может объяснить, как это произошло. Но это произошло. И если Туринская плащаница – действительно погребальная пелена Христа, тогда у нас нет никакой альтернативной точки зрения, кроме той, что этот механизм как-то связан, а может быть, и описывает то, что христиане назвали Воскресением».

P. S. Немаловажным свидетельством истинности того, что полотно именуемое Туринской Плащаницей, действительно является подлинными Пеленами Господа и Спасителя Иисуса Христа, является тот факт, что в мире нет аналогов подобного феномена.

Туринская плащаница

Раз в 25 лет Туринскую плащаницу открывают для поклонения верующим. Это называется высоким паломничеством. Начало доступа к Плащанице намечено на 10 апреля 2010 года. Как проходит паломничество? Как устанавливали истинность Плащаницы? Почему у ученых нет единого мнения о Плащанице?

4 Мар 2010 | . |

В главе об иконостасе учебники Закона Божия или ОПК рассказывают обычно о высоком русском пятиярусном иконостасе. Но если мы зайдем в храм, то далеко не всегда увидим перед собой пять рядов икон, соответствующих схеме из книжки. Почему для рассказа об иконостасе выбирают именно его пятиярусный вид, рассказывают протоиерей Сергий ПРАВДОЛЮБОВ, настоятель храма Живоначальной Троицы в Голенищеве (Москва), и Лариса ГАЧЕВА, иконописец, преподаватель ПСТГУ.

Как рос иконостас

Форма, высота, стиль иконостаса зависят от того, в каком храме он будет возведен. «Иконостас — это часть архитектурного облика храма, — говорит Лариса Гачева. — Создание иконостаса начинается с изучения архитектуры, истории, стиля того храма, куда он будет помещен. В идеале иконостас должен быть связан со стилистикой оформления храма, быть сомасштабен его пропорциям. В древности иконостас проектировали архитекторы. Сейчас не так много церковных архитекторов, поэтому бывает, что образ иконостаса делают иконописцы или монументалисты, которые проектируют всю систему росписей храма, но в любом случае конструкцию иконостаса должен разрабатывать или конструктор, или архитектор».

Выбор у тех, кто создает иконостас, огромен. Конструкции иконостасов и состав икон в нем изменялись множество раз.

Первые сведения об отделении алтаря от остального пространства храма преградой или завесой относятся к IV веку. В византийских храмах алтарные преграды были невысокими, они состояли из парапета, колонок и каменной балки, называющейся «темплон». В центре ставился крест. По сторонам алтаря обычно помещались иконы Христа и Богоматери. Со временем на темплон начали ставить иконы или на нем самом вырезали рельефные изображения. Крест стал заменяться иконой Христа, а она, в свою очередь, — деисисом (от греч. «прошение, моление» — композиция из трех икон: в центре Христос Вседержитель и к нему в молитве обращены: слева Богородица, справа Иоанн Креститель. — Ред.). Иногда по бокам от деисиса размещался ряд праздничных икон (например, в монастыре святой Екатерины на Синае), иногда к деисисному чину прибавлялись отдельные иконы святых.

Убранство древнерусских храмов первоначально повторяло византийские образцы. Но это было не всегда возможно, например, в деревянных храмах, которых было большинство, не делалась настенная роспись, вместо нее увеличивалось количество икон в иконостасе, алтарная преграда росла.

Пятиярусный иконостас получил всеобщее распространение в России в первой половине — середине XVII века. Он состоит из местного ряда, деисиса, праздников, пророческого и праотеческого рядов. Самый известный пример — иконостас Благовещенского собора Московского Кремля. Иконостасы XV-XVII веков называют тябловыми. «Тябло» — это искаженное греческое слово «темплон». Расписанные орнаментом балки-тябла разделяли по горизонтали ряды икон, которые крепились к ним. Позднее появились вертикальные столбики между иконами.

Поскольку пятиярусные иконостасы полностью закрывали всю восточную стену, в храмах Ростова Великого алтарь стал отделяться сплошной каменной стеной, прорезанной проемами врат, иконостасы писались фресками прямо по восточной стене храма, врата выделялись пышными порталами.

Стиль нарышкинского барокко украсил иконостасы объемной резьбой. Колонны, увитые виноградной лозой, заменили столбики и тябла. Последовательность вертикалей и горизонталей ордерной системы намеренно нарушалась, иконы делали круглой, овальной или другой более замысловатой формы. В барочных храмах иконостас превратился в пышную позолоченную раму с красочными вкраплениями икон. Такой иконостас напоминает чудесный райский сад, где пребывают святые (такой, например, можно увидеть в Смоленском соборе Новодевичьего монастыря в Москве, в Троицком соборе Ипатьевского монастыря в Костроме, во многих храмах Ярославля).

Для классицистических храмов XVIII -XIX веков характерен высокий иконостас, открытое пространство верхней зоны алтаря, сам иконостас превращается в архитектурное произведение, он строится в форме портиков, триумфальных арок или храма в храме, при этом иконографическое содержание таких иконостасов минимальное (особенно ярко это проявилось в петербургских храмах).

Какой выбрать?

Какими принципами может руководствоваться создатель иконостаса, выбирая из такого разнообразия стилей, рассказывает Лариса Гачева: «Древние низкие алтарные преграды позволяли молящимся видеть роспись алтаря, делали ее частью пространства храма. Например, в Софии Киевской, становясь частью храмового пространства, образы Богородицы “Нерушимая Стена” и Евхаристии являют верующим то, что происходит в алтаре. Невысокий иконостас могут делать и в связи с архитектурной необходимостью — показать красивую конху (полукупол апсиды алтаря). В России пришли к образу высокого иконостаса, когда стали считать, что всю историю спасения можно и нужно явить на стене, отделяющей алтарь. Иногда алтарь надо как-то специально выделить. В Храме Гроба Господня кувуклия — особое, святое место — заключена в иконостас-храм. А храм Христа Спасителя такой огромный, что в этом пространстве просто нужен иконостас в форме шатрового храма».

Без каких икон не может обойтись иконостас? Лариса Гачева: «Сегодня иконостас невозможно представить без икон Спасителя и Божией Матери, без храмовой иконы, которая находится справа от иконы Спасителя. Если храм посвящен иконе Богородицы, то в иконостасе пишется именно эта икона, если храм посвящен Господскому празднику, то икона Спасителя заменяется праздничной иконой. Невозможен иконостас без царских врат, где изображено Благовещение, также могут быть евангелисты, святители Иоанн Златоуст и Василий Великий — составители литургий, пророки. Дьяконские врата могут быть просто завесой. Сейчас есть и храмы, где царские врата сделаны в виде завесы. Если иконостас ярусный, то в зависимости от пропорций алтарной арки архитектор и художник решают, какие там будут ярусы. Всегда есть местный ряд. К нему могут быть добавлены праздничный ряд или деисис, деисис может быть включен в праздничный ряд, иногда в него включается икона Троицы, пришедшая из пророческого ряда».

Что послать в космос?

«Высокий русский иконостас — это одно из великих прозрений православного народа и православного миросозерцания, — считает протоиерей Сергий Правдолюбов. — Стоя перед иконостасом, человек созерцает своим земным, невозвышенным оком будущую реальность, точно так же, как на иконе Божией Матери «О Тебе радуется». На этой иконе собрана вся Церковь. Разве может ростой человек сразу представить это? Может ли простой человек представить себе деисисный чин?

Просто видеть Престол и предстоящего, как теперь принято у католиков, лицом к народу священника — этого недостаточно. Иконостас гораздо ближе простому человеку, который должен понять, что именно мы совершаем на литургии, и иконостас ему помогает.

На иконе «О Тебе радуется» предстоящий народ изображен без нимбов (с нимбами только Иоанн Предтеча и Иоанн Дамаскин), там даже маленькие дети есть. На этой иконе Богородица обычно окружена не полным кругом (символ вечности), а разорванным. Сфера идет сверху, а внизу, где стоят люди, она разорвана. И вечность спускается к нам, простым людям. Если эта икона изображается на западной стене (это редко, но бывает), то лик святых перетекает в стоящих прихожан, а восточная стена — это иконостас, снова лик святых. Здесь наглядно видно, что Церковь — единая, это люди, которые молятся здесь, и святые, и призванные к святости.

В Ферапонтовом монастыре на северной стене находится фреска «О Тебе радуется», а икона с тем же сюжетом стоит в иконостасе рядом с Царскими вратами. При входе в храм помещены два песнотворца. Получается, что изображение «О Тебе радуется», этот «модуль пространства», многократно повторен. Мы видим этот образ и сбоку, и прямо перед собой, рядом с Царскими вратами. Мы смотрим на него, и он является изображением нас самих. Мы стоим внизу, и перед нами алтарь, Престол Божий. Эта икона является прекрасным символическим изображением всего человечества. Ее можно в космос посылать для других цивилизаций. Иконостас является также образом всей нашей истории».

О прошлом говорят праотеческий и пророческий ряды. В праотеческом ряду располагаются иконы ветхозаветных святых, в основном — предков Христа, в том числе первых людей — Адама, Евы, Авеля. В пророческом ряду помещены иконы ветхозаветных пророков, держащих свитки с цитатами из их пророчеств. Здесь изображаются не только авторы пророческих книг, но и цари Давид, Соломон и другие люди, связанные с предвестием рождения Христа. Евангельские события показывает праздничный ряд. Местный ряд — это настоящее, он приближен к нам, в нем находится храмовая икона. Иконостас говорит и о будущем: деисис, когда Церковь молит Христа-Судию за человечество, показывает момент второго пришествия Христа и Страшного суда.

Всякий раз, заходя в храм, мы останавливаемся перед иконостасом. Мы можем не обратить внимания на роспись купола или фрески на колоннах, но не увидеть иконостас невозможно. При этом если искусствоведческих исследований о нем много, то единственным трудом, раскрывающим его смысл остается книга отца Павла Флоренского «Иконостас», написанная почти сто лет назад.

Ирина РЕДЬКО

Метки: Икона, иконостас
Написано в Главная тема, Главные темы, Жизнь в Церкви, Икона, Нескучный сад | Комментарии закрыты

Икона и антиикона: смысл подмены

10 марта 2010

В серии статей, посвященных современной поп-культуре и массмедиа, автор приглашает в увлекательное плавание по волнам современных медиапотоков. В этом путешествии встречаются и распознаются перекодированные христианские знаки и символы и прошлое отображается в настоящем.

Полезным это путешествие будет хотя бы потому, что здесь и сейчас в этом мире, а также в обозримом будущем жить нам и нашим детям. И неплохо было бы при этом трезво в нем ориентироваться.

Икона и антиикона: смысл подмены

Чтобы понять суть такого противопоставления, давайте вспомним новогодние праздники и ответим на вопрос: каков в наши дни, помимо елки, «глобальный символ» Нового года. Конечно, он – вездесущий Санта-Клаус. Одетый в фирменные цвета «Коки» или «Пепси», с неизменной бутылочкой газировки в руках, добродушный розовощекий дедок – живое воплощение коммерческого духа праздников.

И мало кому приходит в голову, что все эти бесчисленные рекламные дедки, с одной стороны, и любимые верующим народом иконы Святителя Николая, с другой, – два образа одного реального исторического лица. Настолько они противоположны! Между этими образами – пропасть. И дело даже не в стиле изображения, а в сути проповеди. В одном случае – это Святое Евангелие, в другом – все знают, что…

Как случилось, что меньше чем за сто лет образ, рожденный Церковью и веками в ней пребывавший, любимый не только у нас, но и на Западе, деградировал до полной неузнаваемости?

«Святое без Бога»

Разве такое возможно? Бог есть и источник, и цель любой святости, Его присутствие – смысл любой святыни. Святое без Бога не существует – в нем нет никакого значения, скажете вы. И будете правы. Да, святого без Бога не существует. Но существует и развивается на наших глазах высокодоходная, капиталоемкая и социально значимая индустрия создания фиктивных жизненных ценностей, фальшивых «святынь» и псевдоикон.

На парадоксальность современной религиозности, принимающую «святыню» без Божественного присутствия, обратила внимание Татьяна Горичева, которая писала о «репрессированной» религиозности современного человека, вынужденного жить в условиях удушающего давления светской культуры и «добровольно-принудительной» расцерковленности повседневной жизни. Но природу человека, созданного по образу и подобию Божию, невозможно изменить – религиозная составляющая души ей присуща с рождения. Как писал блаженный Августин в своей «Исповеди»: «Ты создал нас для Себя, и мятется сердце наше, пока не успокоится в Тебе». Поэтому, считает Т. Горичева, «святое не исчезло…

И сегодня как раз самые «несвятые» вещи вдруг описываются языком религии».

«Иконы» века сего

Но если раньше для того, чтобы увидеть эти закономерности, необходимы были немалая интеллектуальная смелость и философская проницательность, то теперь для того, чтобы прийти к аналогичным выводам, достаточно даже поверхностного анализа наиболее известных и кассовых фильмов. Большинство из них являются смесью технологического авангарда по исполнению и религиозной архаики по смыслу. Взять хотя бы «Поттериаду» и оба «Дозора».

В оценке характера этих явлений и их значимости для общества согласны как многие религиозные деятели, так и светские аналитики. Культуролог Александр Генис проводит неслучайную параллель между древним церковным и современным массовым искусством: «Массовое общество породило не только свое искусство – поп- арт, но и свою поп-религию… Небрезгливая тотальность поп-религии вызвана тем, что в секулярном мире все норовит обернуться богоискательством… Как на витражах и иконах, как на церковных фресках, этих катехизисах для неграмотных, которые нам дороже всей ученой схоластики, в кино, в свете волшебного фонаря рождаются мифы массового общества».

Схожую идею развивал архиепископ Кентерберийский Рон Уильямс в своей книге о проблемах современного человечества, под знаковым названием «Lost ikon» – «Потерянная икона», когда анализировал причины возврата в западную культуру самого слова «икона», широко применяемого при создании новых фокусов общественного сознания.

И это касается не только западного общества – на наших глазах поп- и рок-идолы превратились в «иконы стиля». В учебниках по психологии рекламы серьезно и по-деловому обсуждается связь современных медийных технологий и древних культовых практик, а один из лидеров стокгольмской школы брендинга, Й. Кунде, так и озаглавил свою книгу – «Корпоративная религия». Подобных примеров можно привести множество.

Общество непрошеных услуг

Tefal «всегда думает о нас», Nissan дарит нам «внутреннее преображение», последняя модель BMW называется «иконой нашего времени», а Sаmsung в своей рекламной кампании претендует на то, чтобы быть источником вдохновения, чудесного и удивительного, а также силы и любви, то есть того, что раньше подавалось Богом через Церковь и ею же освящалось. Завершить этот ряд можно прямодушными в своей откровенности билбордами со словами «Банк вам в помощь!», установленными по всей Москве как раз накануне кризиса.

Несть числа рекламным роликам, где герои благодаря обладанию чудесной вещью летают, ходят по водам, имеют власть над стихиями, бесконтактно передвигают предметы, переносятся в другую реальность, имеют дар провидения, обладают могучей силой убеждения – короче говоря, «творят чудеса, знамения и силы», как бы имея власть святых.

Недавняя телевизионная реклама шампуня представляла рекламируемый товар как дар небес, даваемый непосредственно «божественной рукой». Кстати, это «чудо» по сюжету происходило в женском туалете.

Шутливая форма, в которой все это подается, не должна вводить нас в заблуждение относительно серьезности «рекламных намерений», ведь юмор – это принудительная аскеза новой культуры, так как только юмор может примирить противоречия между навязываемым образом и реальностью. Да и что-то плохо верится в спонтанность шутки, для продвижения которой по всему миру затрачиваются миллионы в твердой валюте…

Новые организаторы нашего внутреннего мира

С утратой христианством доминирующей позиции в организации повседневного уклада жизни эта роль перешла сначала к национальным государствам, а затем – к транснациональным центрам и корпорациям. И если транснациональные центры, наподобие «Третьего Интернационала», отметились в роли лидеров в начале прошлого века, то транснациональные корпорации и порожденная ими система спекулятивного капитала вышли на авансцену в веке нынешнем.

И именно теперь транснациональная экономика претендует на то, чтобы занять в человеческом сознании то же место, какое раньше занимала религия, и желает принять ее роль в организации внутреннего мира человека. У нее есть на это серьезные основания.

В конце прошлого, двадцатого века в книге Х. Прингла и М. Томпсона «Энергия торговой марки» с предельной ясностью был дан сравнительный анализ уровней доверия западного общества к таким традиционным институтам, как монархия, церковь, армия, правовая система, профсоюзы и т. д.__ с одной стороны, и транснациональным корпорациям – с другой. Мало того, что это сравнение было не в пользу традиционных общественных институтов (так, доверие к Церкви в Великобритании за последнее столетие упало и держится на уровне 30%, в то время как компании Marks & Spenser доверяют 80% населения). Сама динамика роста и падения доверия сокрушительна для деятельности традиционных институтов и в то же время «созидательна» для корпораций. Поэтому авторы решительно делают следующие выводы:

«…Некоторые ведущие компании достигли таких позиций, что, пожалуй, сегодня могут убеждать лучше любых традиционных институтов».

То есть Церкви, школы и государства.

«…Люди, консервативно настроенные, могут сожалеть о сокращении влияния привычных оплотов общества. Но появляется прекрасная возможность для корпораций– использовать завоеванное доверие и веру потребителей с пользой для коммерческой стороны дела».

И веру потребителя соблюдем, и выгоды не упустим, ведь это делается на пользу… самому человеку, потому что:

«…Необходимость в «чувстве принадлежности» к обществу и полноты «самовыражения» человека в духовном смысле, которые важны для потребителей, становится реальностью. Традиционные общественные институты таких чувств уже не вызывают, и образовавшуюся брешь должны заполнить новые организации и торговые марки».

Пустоту, оставшуюся после краха доверия ко всему, что составляло суть жизни человека на протяжении веков, – Церкви, Родине, культуре, – должна заполнить пресловутая «энергия торговых марок», выводящая из хаоса наш внутренний мир и заново, конечно же, «с пользой» для нас, его организующая.

Некоторые эксперты полагают, что задачи бренд-менеджера, пытающегося с помощью «литургии гипермаркетов» удержать души людей в бесконечном «празднике потребления», чуть ли не сходны с задачами духовными. Во всяком случае, один из ведущих специалистов в данной области, Самвел Аветисян, на вопрос корреспондента журнала «Эксперт», является ли бренд-менеджер чем-то вроде мессии, скромно отвечает: «Скорее пастырь, духовник, как бы цинично это ни звучало. И сегодня человек по воскресеньям, минуя церковь, посещает IKEA, решая, по сути, те же психотерапевтические задачи».

«Поставили знаки свои вместо знамений наших» (Пс. 73, 4)

Эффект причастности новой системе ценностей достигается символической кодификацией пространства повседневной жизни – причем на основе внешних воздействий рекламы создаются глубинные внутренние связи. Жители больших городов давно воспринимают как данность нескончаемые рекламные голоса в метро и кафе, водители научились игнорировать расставленные на автострадах агрессивнокреативные билборды. И все же…

Вездесущность новой кодификации не случайна. Всё, что бросается в глаза и воспринимается непосредственно, – лишь средство для решения более важной задачи структурирования внутреннего мира человека. «И реклама, и «агитация и пропаганда» делаются для непосредственных потребителей. Для тех, кто скользит взглядом. Именно на них они и действуют нужным образом. Ни советским идеологам, ни западным монополиям не нужны острые реакции. Нужна глубинная и стабильная обратная связь», – писал Н. Алексеев.

Всемирный язык Церкви

Современные массмедиа выстраивают виртуальную реальность по тем же законам, на которых основывается семантическое пространство Церкви, по одной простой причине: других законов, обеспечивающих всемирное распространение единой системы общезначимых символов, просто нет. И если уж говорить на современном языке, Церковь и есть первая «массмедийная империя», в результате своего благовестия охватившая все расы и все материки.

Именно в Церкви веками был выработан единый символический язык, который понятен всем ее членам, – от Европы до глубин Азии, от Центральной Африки, где в странах, расположенных вокруг озера Виктория, насчитывается около трехсот православных приходов, до глухого сибирского села.

Да, были и есть разные человеческие культуры, разные формы существования народов, но есть единое символическое пространство, общий язык священного.

Этот язык охватывал все стороны церковной жизни, всю полноту иконичного пространства – пространство иконы, пространство храма, пространство Литургии.

Сконцентрированная в храмовом богослужении сила выплескивалась наружу, на улицы городов. Так, к примеру, появились в Москве все милые сердцу названия улиц: Пречистенка и Варварка, Страстной бульвар, Преображенская площадь… А часовни, крестные ходы, поклонные кресты – это тоже «выплески» из храмов духовной энергии. Исстари пространство священного затрагивало все стороны человеческой жизни, наполняя их глубоким смыслом, давая содержание жизни как отдельному человеку, так и всему обществу в целом.

Немного конспирологии

Массовая культура, которая «расцвела» на обломках постмодернизма, пытается создать некую общую для всех систему ценностей, и основным инструментом выступает не что иное, как искажение основ самого бытия при активном использовании визуального языка Церкви.

Один из наиболее уважаемых в мире специалистов в области массовых коммуникаций, Маршалл Макклюэн, названный западными культурологами «пророком электронной эры», писал в своей книге «Понимание Медиа» в начале 70-х годов (еще в те времена, когда коммунизм завоевывал новые страны и материки!): «Русским достаточно адаптировать свои традиции восточной иконы и построения образа к новым электрическим средствам коммуникации, чтобы быть агрессивно эффективными в современном мире информации».

Вопрос: как можно было говорить о «традиции восточной иконы» в 70-е годы, во времена торжествующего атеизма?.. Не стоит недооценивать сильных противников. Корни нашего идеологического наступления они искали… в нашей духовной истории, и именно в то время, когда наши «слепые вожди слепых» с самоупоением добивали остатки нашего наследия. Они исследовали нас, как опасных и непонятных врагов, через призму «холодной войны».

Именно в результате этих исследований появлялись такие книги, как «Икона и топор» Биллингтона, занимавшего почетную должность библиотекаря конгресса США и напрямую связывавшего нашу приверженность к иконе с силой нашего духа и военной мощью. Он считал, что не слова, а именно святой образ объединял воедино наши бескрайние просторы.

Возвращаясь к Макклюэну, нельзя не вспомнить его совет «надо учиться у русских», адресованный специалистам с Мэдисон-авеню, той самой улицы, где расположены ведущие рекламные агентства. Он считал, что русские в своей коммунистической пропаганде не изобрели ничего нового. Русские, по его мысли, просто следовали духовным традициям своей страны и восточной иконы, создавая яркие, впечатляющие образы. Макклюэн потратил многие годы, убеждая специалистов учиться у русских и уделять больше внимания визуальному образу. То, что творится на наших улицах, это засилье рекламы, – косвенный результат «холодной войны».

Современные массмедиа, руководствующиеся необходимостью создания общезначимого символического пространства, меняют саму структуру «языка улиц» для облегчения восприятия новых ценностных «святынь». Окружающий нас мир, стремительно погружаясь в «святое без Бога», вырабатывает соответствующий язык образов, опирающийся на базовые психологические архетипы и проверенные веками законы выражения священного. На этих же законах и архетипах веками основывалось богооткровенное церковное искусство, и богатая практика этого искусства показы-вает, что Церковь имеет «ключи разумения» об образе и всей полноте методов его использования как в силу своей богочеловеческой природы, так и благодаря многовековому опыту.

Но может ли церковное учение об образе, даже столь богословски и философски выверенное многовековым опытом, быть основой для эффективного анализа явлений современной культуры, отличной от него по характеру, средствам и целям? Не является ли попытка такого анализа ошибочной? Для ответа на эти вопросы необходимо вкратце очертить само иконичное пространство – то «оперативное поле», в котором живет и создает свои реалии подлинный «язык священного».

Весь мир – икона Творца

Мы можем рассматривать икону не только как «окно» в горний мир, но и как часть человеческой культуры, как определенный информационный код, который помогает нам войти в священное пространство.

По учению Церкви, весь мир предстает как целостная система образов-символов, которые находят свое отражение в человеке. «Поскольку идеи и животных и всего, что в природе, присутствуют в Боге в целом, то не по отдельности то, что здесь, является изображением и подобием того, что там. Ведь все, что здесь, является изображением того, что там», – писал преп. Максим Исповедник.

«Принцип иконичности служит формообразующим принципом всего богословия и практики Православной церкви, поэтому не случайно восстановление иконопочитания носит название «Торжества Православия». Книга Валерия Лепахина «Икона и иконичность» рисует нам впечатляющую картину иконичного пространства, которое, имея основание в самой природе Святой Троицы, охватывает собой все творение и особенно проявляет себя в Церкви, наиболее полно раскрываясь в Литургии. В литургическом пространстве органично живут и взаимодействуют иконы, выраженные в слове и образе, звуке и действии, явлении и процессе. Это не столько богословское умозрение, сколько целостное мироощущение, которое хорошо выражено словами из Деяний Седьмого Вселенского собора: «Христианин сказал: я посредством неба, и земли, и моря, и дерев, и камней, и мощей, и храмов, и креста, и ангелов, и человеков, и посредством всякого видимого творения и невидимого приношу поклонение и почитание единому Владыке и Творцу».

Можно утверждать, что в Церкви раскрытие мира как системы образов явлено во всей полноте церковного искусства.

«Мир, понятый как произведение искуснейшего Художника, а в нем и всё, созданное руками человека, подражающего в своем творчестве Божественному Создателю, представлялся христианским апологетам хранилищем особой информации, сознательно заложенной в него Богом и доступной восприятию человека. Необходимо только найти ключ к получению этой информации, хранящейся в формах божественного человеческого искусства», – писал исследователь византийской эстетики В. Бычков. Какое отношение эта практика имеет к современной культуре?

На наш взгляд, церковное иконичное пространство раскрывает в разнообразных формах своей практики антропологическую норму человеческого бытия – полноту переживания духовных и житейских реалий, выраженную в стройной, разнообразной, структурированной системе символов, возводящих человека к Первообразу всего – Богу, а затем, обогатив его новым духовным опытом, вновь возвращает его в мир.

Полноту бытия и пытаются по-своему создать, а чаще всего имитировать современные медийные структуры. Как это делается, какие используются для этого приемы, как используются в современной рекламе и брендинге методы сакральных искусств – это тема особого разговора.

Метки: Икона, Культура, общество потребления
Написано в Аналитические обозрения, Икона, Образование | Комментарии закрыты

Святейший Патриарх Кирилл открыл ежегодную выставку “Книга России”

10 марта 2010

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл и глава Роспечати Михаил Сеславинский открыли тринадцатую выставку “Книги Росси” в Москве. Выставка проходит в 57 павильоне ВВЦ.

Патриарх отметил значение чтения для формирования личности человека и выразил обеспокоенность снижением уровня грамотности россиян. “Чтение перестает быть нашей национальной традицией. Мы перестаем быть читающей нацией”, – сказал он.

Выставка “Книга России” посещается Патриархом впервые.

Написано в Новости | Комментарии закрыты

На официальном сайте Издательского совета РПЦ размещен каталог не рекомендованных к распространению в Церкви книг

10 марта 2010

На сайте Издательского отдела Русской Православной Церкви размещен каталог изданий, не рекомендованных к распространению через систему церковной книжной сети.

По текущему состоянию, в Издательском Совете считают невозможным распространение таких книг, как “Целомудрие и телегония. Православная Церковь и современная наука о проблеме генетических инверсий”, “Блюдите убо, как опасно ходите” архимандрита Петра Кучера, сборник “Чудеса последнего времени”, серия книг о пензенском старце Алексии Шумилине “Придите ко Мне, вси труждающиеся”, “По вере вашей да будет вам” и “Дорога к старцу”, а также книги об отроке Вячеславе Крашенникове: “Бог говорит избранникам своим” Л. Емельяновой и “Ах, мама, маменька…”.

Все эти издания, согласно заключению Коллегии по рецензированию и экспертной оценке Издательского Совета, содержат утверждения, противоречащие вероучению Православной Церкви.

Каталог обновляется.

Написано в Новости | Комментарии закрыты

Молитва не должна быть тягостным долгом

10 марта 2010

Часть 2.

Читайте Часть 1 «К молитве нужно относиться творчески»

Молиться ли детям молиться по «взрослому» молитвослову? Как готовиться к Причастию? Как понять, что молитва – диалог, а не монолог? О чем молиться своими словами?

Мы продолжаем разговор с протоиереем Максимом Козловым о молитве.

- Отец Максим, если во время молитвы своими словами возникают какие-то удачные слова, которые хочется записать и по ним потом молиться, можно ли так сделать?

- Запиши и молись, конечно! Молитвы, которые мы читаем в молитвослове, созданные великими святыи, так и родились. Они этими словами как своими молились. И кто-то, они или их ученики, когда-то записали эти слова, и они потом из личного опыта стали опытом Церкви.

Мы по большей части не можем претендовать на то, что наши удачи получат широкое церковное распространение, но, скажем, недавно возникшая, ставшая дорогой для многих православных христиан, молитва Оптинских старцев, молитва святителя Филарета, некоторые из молитв святого Иоанна Кронштадского – именно так и появились. Не нужно этого бояться.

- Многие родители говорят о том, что детям и подросткам некоторые из вечерних молитв совершенно непонятны и не близки. Как вы считаете, могла бы мать сама составить своим детям какое-то молитвенное правило?

- Это было бы очень разумно. Во-первых, потому что в иных случаях речь идет о грехах, которых дети не знают, и чем они позднее их узнают, тем лучше. Во-вторых, это молитвы в значительной мере соотносимы с опытом человека, уже прошедшего изрядный путь жизни, имеющего какие-то понятия о духовной жизни, о собственной немощи и о неудачах, которые в духовной жизни у нас бывают.

Главное, что мы должны стремиться воспитать в детях – это желание молиться и радостное отношение к молитве, а не как к чему-то такому, что необходимо делать из-под палки, как тягостный долг, от которого отвертеться нельзя. Главным в этом словосочетании будет слово «тягостный». К детскому правилу нужно относиться очень и очень деликатно. И пусть лучше дети молятся меньше, но с охотой. Из маленького ростка может со временем вырасти большое дерево. Но если мы засушим его до состояния скелета, то даже если это будет нечто большое, жизни в нем не будет. И потом придется с трудом все создавать заново.

- Батюшка, а если во время чтения последования ко Причастию первые десять минут читаешь и действительно чувствуешь, что молишься, а потом чисто чтение идет?

- Во-первых, нужно заметить, регулярно ли это с нами происходит. И если к этому есть некоторая тенденция, то благоразумно будет постараться правило к Причащению распределить на несколько дней. Действительно, многим трудно сосредоточенно прочитать сначала три канона , потом канон к Причастию, потом правило к Причастию, где-то еще поместить вечерние или утренние молитвы – это, как правило, больше регулярной нормы человека. Ну что бы те же три канона не распределить по двум-трем дням, которые следуют перед Причастием? Это поможет нам путь говения, приготовления пройти более сознательно.

То же самое: канон к Причастию прочитать вечером, молитвы перед причащением – утром. Дробить на большее количество частей – в этом нет ничего страшного.

- А если человек причащается каждую неделю, то как, по-вашему, нужно готовиться?

- Я надеюсь, что вопрос о мере приготовления к Причастию станет одной из тем соответствующей комиссии межсоборного присутствия. Многие из священнослужителей и мирян осознают, что невозможно перенести механически те нормы, которые сложились в XVIII-XIX столетии при весьма редком причащении мирян – раз в год или в четыре многодневных поста, или чуть чаще – редко кто из мирян, в том числе весьма благочестивых, причащался тогда чаще. Не хочу сказать, что это непременно было плохо, но такова была тогдашняя практика духовной и таинственной жизни мирян.

Уже в советское время сложилась практика, при которой значительная часть наших мирян стала причащаться часто или весьма часто, до еженедельного причастия включительно. Понятно, что, если человек причащается еженедельно, неделю ему говеть невозможно, его жизнь будет целиком постом. Никоим образом не предлагая это в качестве нормы для всех, исходя из советов опытных священников, которых я знал в своей жизни, и из какой-то оценки пользы для людей на приходах, в которых пришлось служить, мне представляется, что если человек в воскресенье причащается, то пятница и суббота будут достаточными днями говения для приобщающегося Святых Христовых Таин. Есть канонические проблемы с субботой, но все же странно было бы отменять пост накануне воскресного причащения. Хорошо бы не пропустить вечернее богослужение накануне в субботу вечером, если жизненные обстоятельства сколько-нибудь это позволяют.

Скажем, для матери с детьми это, наверное, не всегда реально. Возможно, необходимости так часто причащаться нет, но есть стремление, а присутствовать на вечернем богослужении не получается. Или для человека, который много работает, отца многодетного семейства. Часто бывает, что такой человек не может отменить работу в субботу, но душа его просит Причастия. Я думаю, он имеет право прийти причаститься и без вечернего богослужения. Но все же если он предпочел в субботний вечер в кино сходить или еще куда-нибудь – то он предпочел досуг. Все же посещение кино, театра или даже концерта – не думаю, что могут быть путем приготовления к принятию Святых Христовых Таин.

Уж точно никто не должен никак отменять канон и молитвы перед Святым Причастием. А вот иные – то, что мы говорили о трех канонах и прочем – наверное, могут по совету с духовником каким-то образом распределяться по дням, заменяться иным усугублением молитвословий.

Главная задача молитвенного правила к Причащению – чтобы у человека хотя бы маленький, но был отрезок жизненного пути, в котором главным его ориентиром было бы приготовление к принятию Евхаристии. Каков в его конкретных жизненных обстоятельствах будет этот отрезок – на сегодня определяется скорее индивидуально самим человеком вместе с духовником. Какие-то более отчетливые ориентиры, я надеюсь, соборный разум Церкви даст в результате трудов Межсоборного присутствия.

- Вопрос от нашего читателя: «Христос говорил не уподобляться язычникам в многословии молитвы, а у нас все-таки молитвы достаточно длинные».

- Господь говорил это, прежде всего, для того, чтобы мы не молились многословно напоказ. Господь в этом фарисеев в значительной мере обличал.

При множестве слов, которые мы видим в наших молитвословиях, эти молитвы имеют три главных цели – покаяние, благодарность и хвалу Богу. И если мы на этом будем себя сосредотачивать, то это будет благая цель молитвы.

Много же слов часто нужно по одной простой причине: чтобы мы из девяноста – девяноста пяти процентов, которые для нас окажутся рудой, пять процентов алмазов для души все же обрели. Редко кто из нас умеет так подойти к молитве, чтобы зная, что она будет продолжаться три минуты, эти три минуты отсекши все житейские попечения сосредоточиться и войти во внутренние сердца своего. Нужен некоторый разгон, если хотите. И тогда в течение этого сколько-то протяженного молитвословия будет несколько вершин сосредоточения, какого-то движения души и сердца. Но если не будет этого пути, то не будет и вершин.

- Когда обсуждается творческое отношение к молитвенному правилу, большинство людей относится к этому болезненно. Это касается и поста, и много чего другого в церковной жизни. Как вы считаете, почему это происходит?

- Есть некоторая тенденция, наша русская, являющаяся оборотной стороной другой положительной тенденции – это тенденция к обрядоверию. Известно, что, по словам святителя Григория Богослова, у греков при общем богословско-созерцательном направлении склада души народа оборотной стороной этого было пустословие о высоком. Известна фраза святителя, что нельзя на рынок прийти рыбу купить, чтобы не услышать рассуждения о двух природах и о соотношении ипостасей. У нас у русских такой склонности к богословию до возникновения эпохи интернета никогда не было. Но была склонность скорее к священному, сакральному, возвышенному, воцерковленному бытию, ну и быту одновременно, в котором бы все соединялось в Церкви, все было бы церковно. Тот же Домострой в этом смысле очень показательная книга.

Но оборотной стороной является сакрализация до крайности обряда и всего, что связано с буквой. Покойный профессор Московского Университета Андрей Чеславович Козаржевский любил говорить на своих лекциях еще в советское время, что если в Церкви священник вдруг скажет не «Отче наш» а «наш Отче», то его посчитают еретиком. Это правда так, для многих это может оказаться каким-то вызовом. Другое дело, с чего бы священник так говорил, но даже на уровне какой-то оговорки – посчитают, что это очень и очень странная и опасная тенденция. Так что я бы это связал с общим строением нашего русского менталитета.

С другой стороны, здесь некое понимание того, что не нужно колебать того, что прочно стоит (цитирую святителя Филарета), чтобы перестроение не обратить в разрушение. Человек, ищущий доброго устроения своей молитвенной жизни, всегда должен стремиться к предельной честности пред Богом и понимать, что он заботится о молитве, а не о ее сокращении. О ее наполнении, а не о том, чтобы себя пожалеть, не творчески что-то искать, а просто меньше молиться. В этом случае надо честно себе сказать: да, моя мера не та, которую я себе представлял, а вот эта – совсем маленькая. А не то, что «я нашел это путем творческого молитвенного поиска».

- Как можно почувствовать, что молитва – не монолог, а диалог? Можно тут на какие-то свои ощущения ориентироваться?

- Святые отцы учат нас не доверяться эмоциям на молитве. Эмоции – не самые надежный критерий. Вспомним хотя бы евангельскую притчу о мытаре и фарисее: довольным своей молитвой, правильным ощущением своего внутреннего устроения ушел не тот, кто был более оправдан Богом, как нам Христос-Спаситель говорит.

Молитва узнается по плодам. Как покаяние узнается по результатам – по тому, что с человеком происходит. Не по тому, что я сегодня пережил эмоционально. Хотя каждому из нас дороги слезы на молитве и теплота души, но нельзя молиться так, чтобы вызвать в себе слезы или искусственным образом разогреть теплоту души. Ее нужно благодарно принимать, когда Господь ее дает как дар, но не чувства, а наши отношения с Богом должны быть целью молитвы.

- А если во время молитв чувствуешь усталость?

- Амвросий Оптинский говорит, что лучше сидя подумать о молитве, чем стоя о ногах. Но опять же – только честно. Если усталость наступает после тридцатой секунды молитвы, если значительно лучше у нас получается молиться сидя в кресле или лежа на подушке, то это уже не усталость, а внутреннее лукавство. Если у человека пяточный нерв защемлен – ну так пусть сидит, бедный. Мама беременная – ну что ее мурыжить с ребенком, на 6-7 месяце? Пусть полулежит, как может.

Но нужно помнить: человек – существо душевно-телесное, психофизическое, и само по себе положение, устроение тела во время молитвы имеет значение. Я не буду говорить о высоких вещах, о которых никто из нас понятия не имеет – о том, как сосредоточить внимание в верхней части сердца, например. Я даже не знаю, где верхняя часть сердца находится и как там сосредоточить внимание. Но то, что почесывание в ухе или ковыряние в носу отражается на том, как мы молимся – это, я думаю, понимают даже не такие возвышенные мистики.

- Как быть с молитвами для новоначальных? Есть специальные молитвословы для них, но там не более понятные молитвы, чем в обычных.

- Мне кажется, новоначальных нужно, прежде всего, вот чему научить – чтобы для них молитвы стали понятны. И здесь хорошую роль могут выполнять молитвословы а) толковые и б) с параллельным переводом на русский язык. В идеале, чтобы это сочеталось: чтобы это был и перевод на русский язык, и какое-то толкование.

Скажем, до революции выходила серия по двунадесятым праздникам Н.А.Скабаланович, где был весь славянский текст службы праздника, параллельный перевод на русский язык и пояснение смысла того, что иногда недостаточно перевести. Я думаю, что если людям сделать текст молитвы понятным, то это снимет многие затруднения. А уж размер молитвенного правила – это дело такое, которое скорее индивидуально должно определяться.

- Можно человеку, только-только заинтересовавшемуся церковной жизнью, посоветовать молитву Оптинских старцев, например, в качестве молитвенного правила?

- Да, чаще всего новоначальных нужно скорее ограничивать от передозировки. Мой опыт говорит скорее о другом: новоначальные в неофитском рвении стремятся взять больше, чем они могут. Им скорее нужно сказать: «Читай вот это и все, миленький, потом когда-нибудь будешь больше молиться. Не нужно трех кафизм читать».

- Вопрос от нашего читателя: у него сложные отношения с отцом, они никогда не общались особенно близко. После воцерковления он почувствовал, что он не может разговаривать с Богом как с Отцом с большой буквы.

- Это какой-то специфический духовный комплекс, я бы сказал. Трудно говорить в отношении человека, которого я не знаю, тем более выносить какие-то суждения, которые могут критически говорить о его внутреннем устроении, но пусть он задаст себе вопрос: не происходит ли у него определенного рода абсолютизация личного опыта на масштаб Вселенной? То есть, не получается ли так, что если я в пределах моего бугорка и кочки имел некий отрицательный опыт, то не могу себя никак научить смотреть в иной перспективе, кроме как с этой кочки и с этого бугорка?

По этой логике, дети, которых мать бросила, не могут или не должны научиться любить Пресвятую Богородицу… Мне кажется, здесь неготовность принять тот тяжелый, но зачем-то Богом попущенный этому человеку опыт, а не только неудачные отношения с собственным отцом. Но повторю: я так рассуждаю по трем строкам этого вопроса, проблема может быть значительно более глубокой, нужно больше человека знать, чтобы сказать.

- Батюшка, о чем молиться своими словами? Иногда говорят: не проси смирения, потому что тебе такие скорби пошлет Бог, что ты сама не рада будешь.

- Молиться нужно о едином на потребу. Почему, собственно, не просить смирения? Как будто нас в небесной канцелярии подслушивают, и если мы что-то такое скажем, то нам сразу: ах ты попросил, вот тебе палкой по голове, держи. Но если мы верим в Промысел Божий, а не в какое-то небесное КГБ, отслеживающее неправильные слова, то бояться просить правильного мы не должны.

Другое дело, что в иных случаях нужно сознавать цену молитве. Скажем, мать, просящая об избавлении от страсти наркомании своего сына, должна понимать, что это менее всего вероятно произойдет так, что завтра он проснется аки агнец, забывший о своих пристрастиях, трудолюбивый, воздержанный и любящий своих ближних. Скорее всего, прося об избавлении сына, она просит ему скорбей, болезней, тех или иных очень непростых жизненных обстоятельств, с которыми сын может столкнуться – может быть, армии, тюрьмы.

Цену молитвы нужно осознавать, но молиться, тем не менее, нужно о правильном и не бояться Бога. Мы верим в Отца нашего Небесного, Который Сына своего Единородного послал, чтобы верующие в Него не погибли, а не чтобы их всех приструнить каким-то правильным образом.

- А в чем вообще смысл просящей молитвы, если Господь и так знает, что нам нужно?

- Бог знает, но ждет от нас благого произволения. «Бог спасает нас не без нас», – эти дивные слова преподобного Петра Афонского в полной мере относятся и к молитве. А мы спасаемся не как кубики, которые переставляются с места на место, а как живые личности, как ипостаси, вступающие в отношения любви с Тем, Кто нас спасает. И эти отношения подразумевают наличие свободной воли и нравственного выбора от человека.

Читайте Часть 1 «К молитве нужно относиться творчески»

Метки: Великий пост, Молитва, Пост
Написано в Молитва | Комментарии закрыты

Для диалога Церкви и музеям пока не хватает широты кругозора

10 марта 2010

Проект временного перенесения иконы Троицы Андрея Рублева из Третьяковской галереи в Троице-Сергиеву лавру, передача Торопецкой иконы Божией Матери в подмосковный храм — эти и другие события вызвали острую дискуссию: музейщики считают, что Церковь в стремлении забрать святыни из «храмов искусств» посягает на «общенародное достояние». Александр КИБОВСКИЙ, руководитель Федеральной службы по надзору за соблюдением законодательства в области охраны культурного наследия, убежден , что пользу принесет лишь компромисс между Церковью и музеями.

– Александр Владимирович, компромисс невозможен без желания услышать другого. Насколько Церковь и музеи готовы к диалогу?

– Церковь — широкое понятие, говорить о готовности Церкви в целом к диалогу с музейным сообществом сложно. Все зависит от конкретных людей, с которыми мы, государственные органы, занимающиеся объектами культурного наследия, имеем дело. Диалог этот ведется давно, но только сейчас он по-настоящему перешел в предметную плоскость в связи с подготовкой законопроекта о передаче церковных ценностей религиозным организациям.

Это повышение уровня переговоров несет в себе как плюсы, так и минусы. С одной стороны, сейчас интересы Церкви в этом вопросе представляет отец Всеволод Чаплин, человек богатейшего опыта и огромных знаний, что очень способствует повышению качества общих контактов. С другой стороны, переход к созданию нормативно-правового акта потребовал принципиально другого уровня юридической подготовки как от представителей Церкви, так и от экспертного сообщества. И зачастую те нормы права, которые мы должны предусматривать в новом законопроекте, не отвечают представлениям тех, кто полагает, что новый закон должен разрешить все существующие разногласия. К сожалению, сейчас в дискуссиях вокруг передачи имущества Церкви с обеих сторон немного людей, компетентных в юридических вопросах. Ведь в области культурного наследия из них работают единицы. А способных работать на уровне диалога «Церковь–государство» еще меньше. И это действительно большая проблема. Чтобы в таком сложном вопросе разговор велся не на эмоциях, а на нормах права, нужны очень высококвалифицированные специалисты.

Переговоры о передаче культурных ценностей Церкви с музейными работниками вести подчас гораздо тяжелее, чем с религиозными организациями, потому что опять же диалог построен на личных отношениях, не всегда идеальных, и на эмоциях. Правовые дефиниции подменяются субъективными взглядами и мнениями, а в обычных правовых нормах усматривается желание кого-то ущемить или оскорбить. Это сильно мешает. В большинстве своем проблемы диалога «Церковь–государство», на мой взгляд, психологические. Но взаимные опасения, подозрительность, излишняя эмоциональность должны уступить место здравым и уважительным партнерским отношениям, построенным на конкретных правовых нормах, и такой нормой может стать разрабатываемый законопроект, что, на мой взгляд, будет большим шагом вперед.

– Что вам кажется наиболее уязвимым местом законопроекта?

– Законопроект пока уязвим в технике реализации предлагаемых норм. Ведь даже по базовому вопросу: что такое имущество религиозного назначения – есть дискуссия. Слава Богу, закончатся бесконечные недоразумения на тему «является ли конюшня на территории монастыря объектом религиозного назначения?». Однако теперь возникает новая проблема — за историю России немало зданий перебывало в церковном пользовании. Но сегодня огульное зачисление любого имущества в религиозное не нужно ни Церкви, ни государству.

Еще один сложный вопрос — конфессиональная принадлежность. Кто ее будет определять? Что, например, делать с храмом дониконовской постройки? Это старообрядческая церковь или нет? Причем идея привлечения госорганов с участием компетентных и независимых специалистов в роли официального арбитра в такого рода случаях вызывает отрицание у представителей конфессий. «Как может госорган заниматься такими вопросами? Это что ж, мы возвращаемся во времена госрегулирования Церкви?!» Но возможен ли другой вариант? У меня большие сомнения, что с спорными ситуациями получится разобраться без участия государства. А раз так, то значит все-таки должна быть какая-то переговорная площадка.

– По мнению ряда искусствоведов, в результате передачи Церкви святынь и ценностей значительная часть памятников будет повреждена или утрачена. Есть ли в законопроекте какой-либо гарант, обеспечивающий предотвращение этого?

– Подобные нормы уже включены в законопроект. Кроме того, никто не отменял общие правила, установленные Федеральным законом «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации». Но опасения есть и, к сожалению, они не беспочвенны. Согласитесь, трудно возражать, когда экспертами приводятся конкретные примеры неуважительного отношения к древним памятникам. В религиозной среде тоже есть своя точка зрения: «Государство нам денег на храм не дает, мы сами находим спонсоров, а раз так, то и не мешайте нам его благоукрашать, как нравится мне и моему благодетелю». В результате у старинных храмов возникают вычурные пристройки, аляповатые поновления поверх старинных фресок, затейливые маковки, в некогда сугубо летние храмы врезается отопление и пр. Подкрашивают, например, фрески пятнадцатого века нитрокраской! Вызывают каких-то местных маляров, которые нитрокраской красят по Гурию Никитину и Андрею Рублеву! Ну и как на это реагировать? Что толку штрафовать того или иного батюшку, когда культурной ценности уже нанесен ущерб? Тем более что стоит инспектору заикнуться о штрафе, как поднимается шум, опять же на тему гонений. Причем и батюшка, и верующие негодуют искренне – они действительно не понимают за что, ведь они же сделали красивее, «наряднее», удобнее. Но позвольте, причем здесь гонения?! Это же уникальные фрески, общее национальное достояние, ну нельзя их протирать мокрой тряпкой или душить паровыми батареями. Ну почему же такое неуважение к собственным святыням?!

Чтоб не возникало подобных ситуаций, мы должны предусмотреть профилактические меры по уходу за переданными Церкви ценностями. Такие меры будут осуществляться в сотрудничестве церковных и государственных специалистов, как это делается в европейских странах.

– То есть новый законопроект предполагает участие светских специалистов в обеспечении ухода за ценностями?

– В прямую об этом не говорится. Предполагается, что данная механика будет прописана потом на уровне подзаконных актов. Нам бы очень хотелось выстроить взаимодействие по модели, существовавшей в XIX веке, когда Церковно-археологическое общество при Киевской духовной академии тесно взаимодействовала в вопросах охраны культурного наследия с Императорской археологической комиссией. Ведь еще в 1879 году Святейший Синод обязал епархиальные власти проводить реставрационные работы только по согласованию с Петербургским, Московским или Одесским археологическим обществом. Причем за нарушения наказывали даже владык! Например, Владимирского Преосвященного подвергли порицанию за грубые искажения Покровского храма 1165 года в Боголюбове.

Я бы хотел, чтобы подобное сотрудничество возобновилось. Уверен, что церковное порицание значило бы в случае нарушения правил хранения культурного наследия гораздо больше, чем штрафы и санкции со стороны государства.

При правовом нигилизме, имеющем место быть, слово пастыря для многих имеет гораздо больший вес, чем официальные директивы, которые зачастую население и не читает. Замечательно было бы, если бы Церковь на высшем уровне поддержала заботу о культурном наследии. Ведь в свое время Святейший Синод издал три определения по вопросам охраны памятников. Сегодня же единого отношения к этой теме в религиозных кругах не наблюдается. Где-то, как в Троице-Сергиевой Лавре или Ипатьевском монастыре ведут дела рачительно. Но есть и обратные примеры. Например, в один храм были переданы иконы. Спустя время выясняется, что две иконы исчезли. У батюшки спрашивают: «Как же так?» А он отвечает: «Бог дал, Бог и взял». Если бы отношение к культурному наследию, находящемуся в распоряжении храмов, было сформулировано Церковью на высшем уровне, таких ситуаций стало бы гораздо меньше. Ведь предотвратить нарушения и сберечь святыни – наша общая задача.

– По мнению многих церковных и светских экспертов, в Церкви сейчас нет условий для сохранения ценностей, и Церковь не должна этим заниматься. Хранить должен музей — церковный или светский. Многие верующие музейщики сегодня поддерживают идею создания церковных музеев, где вопрос хранения и безопасности ценностей мог бы быть надежно решен. Насколько такая идея реалистична?

– Примеры церковных музеев существуют. Скажем, в Ипатьевском монастыре архимандрит Иоанн сделал у себя замечательное хранилище с музейными условиями, пригласил на работу музейных сотрудников. Почему нет? Это нормально. Но это отдельный пример. Вот, например, перевели наместника монастыря, и что? Кто будет этим всем заниматься? Он и подобные ему пока слишком зависимы от субъективного фактора. В масштабах страны массовое создание церковных музеев прямо сейчас едва ли возможно — для этого не хватит ни средств, ни кадров. Но работать в этом направлении на перспективу надо, ведь это в интересах и Церкви, и государства.

Серафим ОРЕХАНОВ

Метки: дискуссия, Искусство, Культура
Написано в Главные темы, Жизнь в Церкви, Интервью, Нескучный сад, Общее дело | Комментарии закрыты

«И я помогаю!»: как организовать пасхальную ярмарку

10 марта 2010

Наверняка все помнят евангельскую притчу о талантах и знают, что нельзя зарывать свой талант в землю. У одного талант проявляется в работе, у другого – в воспитании детей, но помимо способностей, задействованных в повседневных делах, у многих есть еще и творческая жилка. Правда, «употребить» ее в дело – то некогда, то, кажется, незачем. В лучшем случае, можно смастерить своими руками подарок близким или же похвастаться своими достижениями в Интернете.

А, между прочим, есть прекрасное применение таланту рукодельниц и неизвестных художников – благотворительные ярмарки. Более того, можно самостоятельно организовать акцию, в рамках которой творчество будет использовано для добрых дел. Только готовиться надо заранее. Как? Своим первым опытом поделилась организатор балашихинской акции в помощь онкобольным детям «И я помогаю!» Анна Калитина.

– Анна, как вам пришла в голову идея организовать благотворительную ярмарку? Вы и раньше участвовали в какой-то такой деятельности?

– Нет, мы с подругой сидели дома, никогда этим не занимались, единственно, мне хотелось что-то сделать, но я робела. У нас с Юлей Кулешовой дети в таком возрасте интересном – 9 лет. «Предподростки», как они сами говорят. Нормальные благополучные дети – английский, музыка, спорт. Все, как положено. Но меня стало напрягать, что каждый из них чувствует себя таким небольшим пупочком Земли, потому что все вокруг них кружится, все у них прекрасно, и никто не учит их немножко помогать, оглядываться вокруг чуть-чуть.

Часто взрослые, которые занимаются какой-то помощью, это делают незаметно, стараясь не травмировать своих детей, которые живут как бы под колпачком. А мы подумали с подругой, что это не очень правильно, они все равно когда-нибудь вырастут, и кем они вырастут, зависит от нас. Либо они столкнутся с чужой бедой и ужаснутся, либо они пройдут мимо, что тоже плохо. У Юли дочка рисует со страшной силой, производительность сумасшедшая. Я говорю: «ну, чего эти рисунки лежат на балконе, давай, мы продадим их пусть по 100 рублей, но это будут деньги, и дети наши поймут, что они сделали доброе дело». Мы могли бы просто дать денег, пройти по друзьям и собрать по 1000 рублей, и, наверное, получилось бы тоже немало, но вот эта энергия, которую мы получали с таким огромным количеством рисунков и поделок, ее ничем не заменишь.

– Собрать деньги по знакомым – это одно, а как собрать рисунки и поделки, да к тому же еще и найти подходящее место и время, чтобы их выставить на продажу?

– Естественно, первая мысль – пойти в картинную галерею города Балашиха. Но там нам сказали: нет, девочки, у нас все расписано надолго. Директор галереи подвластен комитету по культуре, сам решений не принимает, и мы поняли, что если мы пойдем длинной дорогой через администрацию, то мы еще целый год будем ходить. И мы пошли в самый большой храм в нашем городе – храм святого благоверного князя Александра Невского.

Настоятель уточнил суть и потом согласился проводить акцию на территории храма. Если бы это было светское мероприятие, мы бы сделали аукцион, ну, то есть зарабатывали бы, а тут можно только собирать пожертвования. Тогда вспомнили, сколько людей приходит освящать куличи накануне Пасхи, и выбрали время. Опять же, прихожане уже как-то в теме, а тут приходят люди, которые бывают в храме редко, и нужно же перед Пасхой сделать доброе дело. Когда определились, начали собирать работы. Развесили объявления в храмах, где есть воскресные школы. Сбегали в городские изостудии. Друзьям рассказали, они своим детям предложили поучаствовать.

В Балашихе существует волонтерская группа детского отделения Московского областного онкологического диспансера «Седьмой лепесток». Именно им и собрались передать вырученные на ярмарке средства Аня и Юля. Пошли знакомиться, и, получив на вопрос «что вам больше всего нужно?» от координатора группы Веры Белкиной ответ «всё!», поняли, отступать нельзя. Постепенно слухи о предстоящем мероприятии стали распространяться и по Балашихе, и по всему Подмосковью.

– Информация сама по себе уже пошла в разные места, стали приходить люди, с которыми я никогда не общалась, из Красногорска к нам приехало огромное количество поделок. Пришло письмо срочной доставкой на адрес храма, мальчик Денис из Королева написал, что увидел по телевизору сюжет, где рассказывалось о больных детях и нашей акции, и очень хочет помочь. С ошибками написал и приложил свой рисунок и 50 рублей.

Дети «Седьмого лепестка», которые в больнице после облучения лежат, тоже нам поделок наделали. У них волосики выпали, они ужасно себя чувствуют, но лежат, плетут нам божьих коровок. Мы хотели, чтобы взрослые выступали как организаторы, а участвовали только дети. Но когда стали обращаться взрослые, мы решили, почему нет? Родители больных детей проводят с ними очень много времени в отделении, и чтобы отвлечься от всяких мыслей и этой обстановки тяжелой, они что-то мастерят. Мама одного мальчика яйца очень здорово раскрасила. Две работы прислали профессиональные художники из Красногорска. Они не могли не принять участие, потому что у них два члена семьи, в том числе и ребенок, умерли от лейкоза.

Собрать работы оказалось легче, чем придумать, как их продать. Ведь для этого тоже нужны какие-то приемы.

– Аня, а ведь работы все разные, есть почти профессиональные, а есть, наверное, и совсем каляки-маляки…

– Да, работы разного уровня, и у нас было семь ценовых категорий. Есть товар, есть сумма, которую мы бы хотели за него получить, но если человек говорит, что ему что-то очень понравилось, тронуло за душу, но у него меньше денег, мы отдаем.

– А еще какие-то формы пожертвований используются в рамках акции?

– Вообще, чем больше форм пожертвований, тем лучше. Мы ставили ящик, который нам дали волонтеры, и если человек кладет в него немного, то он может взять календарик «Седьмого лепестка» или специально разработанный значок с логотипом акции. Все эти мелочи разлетаются очень быстро. Людям же приятно.

Юля работает в компании, которая занимается интерьером, и у них там очень-очень модный дизайнер пожертвовала нам свою картину, очень классную. А мы ей подарили значок, и она целую неделю ходила с ним на работу. С другой стороны, у нас мальчик есть из воскресной школы, 13 лет, хорошо рисует, но очень стеснительный. Принес работы и сразу уходит. Мы ему говорим: «Дима, подпиши. Надо же знать, чью картину покупаешь». «Зачем подписывать? Вы что, не знаете, что добро надо делать анонимно?». И убегает. Но мы все равно плакат сделали, где напечатали, кто принимал участие, и выразили благодарность.

– Получается, все так сложно – нужно не только сами работы, но и еще целую кучу всего…

– Очень сложно! Но с другой стороны, когда будешь делать это во второй раз, будет уже все ясно. На что нужны деньги, на что нужно время. Времени действительно нужно много.

За два месяца надо было собрать работы; найти пусть и небольшие, но все-таки спонсорские деньги на оплату полиграфии и покупку материалов для оформления; придумать, как представить выставку; сделать стенд, баннер, купить витрину; сделать из просто рисунков на бумаге настоящие картины – оказывается, можно просто наклеить их на листы паспарту; найти тент, чтобы защититься от неожиданных осадков; самим, пользуясь своим положением, потратить горы денег на понравившиеся работы; и обязательно сделать плакаты, рассказывающие, в помощь кому собираются средства. «Задействована была толпа, – смеется Аня. – Мы думали вдвоем такие девочки-припевочки все сделаем, но это невозможно». Помогали ребята из воскресной школы и из молодежного клуба при храме святого благоверного Александра Невского, помогали мужья, дети, друзья. И все получилось с первого раза. Для маленьких пациентов онкодиспансера было собрано более чем 150 тысяч рублей.

Теперь организаторы уверены, традицию благотворительных ярмарок надо продолжать: «Я уже говорю, ребят, может еще что-нибудь такое придумаем, – улыбается Аня, – а то чего простаивать? Такие классные ребята, можем приносить пользу, не будем же сидеть и ничего не делать?» После проведения акции Аня и Юля стали волонтерами «Седьмого лепестка», а в этом году надеются провести благотворительную пасхальную ярмарку «И я помогаю!» по всей Балашихе, организовав точки во всех городских храмах.

***

Конечно, создавая какую-нибудь работу для такой ярмарки или организовывая подобное мероприятие, бывает страшновато: а вдруг никто не заинтересуется. Но, во-первых, если удачно выбрать время и место – предпраздничные дни в храме, большой фестиваль на открытом воздухе, – то заинтересованные будут точно. А во-вторых, сегодня уже очень многие понимают плюсы сувениров, купленных в подарок на таких ярмарках. Это ведь не только оригинальная вещица, а еще и целая история. И это уже интересно.

От редакции: 3 апреля, накануне Пасхи, в Балашихе начинается благотворительная пасхальная ярмарка “И я помогаю!” подробности можно узнать на форуме города Балашиха: http://www.balinfo.ru/forum/viewtopic.php?p=370649

Метки: волонтерство, православная ярмарка
Написано в Александра Оболонкова, Воскресение Христово (Пасха), Милосердие | Комментарии закрыты

Православие и мир PDA

Как подготовить ребенка к исповеди?

Православное воспитание детей: ответы на вопросы

Православное воспитание детей. С кем должен дружить православный ребенок?

Православное воспитание детей. Как не вырастить ребенка атеистом?

Об изъянах православного воспитания

Православное воспитание: вычитать и выстоять?

Как вера становится сухой схемой

Отказать в праве быть родителями?

Туринская Плащаница – Пятое Евангелие XX века

Туринская Плащаница

Туринская плащаница

Икона и антиикона: смысл подмены

Святейший Патриарх Кирилл открыл ежегодную выставку “Книга России”

На официальном сайте Издательского совета РПЦ размещен каталог не рекомендованных к распространению в Церкви книг

Молитва не должна быть тягостным долгом

Для диалога Церкви и музеям пока не хватает широты кругозора

«И я помогаю!»: как организовать пасхальную ярмарку

Страницы

Архивы

Рубрики

Ссылки

Управление